
Твой преданный друг - Джон Китс.
Хочется сказать о многом - стоит только начать, и уже не остановиться. Адресуй письма в Бэрфорд-Бридж, близ Доркинга.
4. ДЖОНУ ГАМИЛЬТОНУ РЕЙНОЛДСУ
22 ноября 1817 г. Летерхед
Видит бог, мне нельзя говорит с тобой о печальном - у тебя и так полно неприятностей. Что ж, больше не стану, а случись мне еще хоть раз начать перед тобой плакаться - прокляни меня (почему бы и нет?). Теперь же я намереваюсь задать тебе довольно глупый вопрос, на который никто на свете не сумеет ответить даже если напишет целый том или на худой конец брошюрку, - суди сам: почему бы тебе не относиться, подобно мне, легко к тому, что точнее всего именуют душевными огорчениями? Они никогда не застают меня врасплох. Боже милостивый! Нельзя обладать тонкой душой и быть пригодным для этого мира. Здесь мне все очень нравится и холм, и долина, и маленькая речушка. {1} Вечером я взобрался на Бокс-хилл после того, как взошл луна - ты видел Луну? - и написал несколько строк. Всякий раз в раг луке с тобой, когда я не буду занят длинной поэмой, в каждом моем письм ты найдешь стихи, однако мне слишком хочется порадовать тебя цельиу а не посылать по кусочкам. Одна из трех книг, которые сейчас со мной, - стихотворения Шекспира: никогда раньше я не находил такой красоты в его сонетах - они полны прекрасного, высказанного непреднамеренно редкостной силой, порождающей образы. Как перенести это спокойно? Внимай!
Когда листва несется вдоль дорог,
