О, Елена! Моя душа! - Что говорил я вам? - К какому безумию понуждал я вас? - Я, который ничто для вас - вы, у которой есть мать и сестра, чтобы озарять их вашей жизнью и любовью. Но - о, любимая! если я кажусь себялюбивым, поверьте же, что я истинно, истинно люблю вас, и что это самая духовная любовь, о которой я говорю, если даже я говорю о ней из глубин самого страстного сердца. Подумайте - о, подумайте обо мне, Елена, и о самой себе...

Я бы стал заботиться о вас - нежить вас - убаюкивать. Вы бы отдохнули от заботы - от всех мирских треволнений. Вы бы стали поправляться, и вы были бы в конце совсем здоровы. А если бы нет, Елена - если б вы умерли - тогда, по крайней мере, я сжал бы ваши милые руки в смерти, и охотно - о, радостно - радостно снизошел бы с вами в ночь могилы.

Напишите мне скоро - скоро - о, скоро! - но не много. Не утомляйтесь и не волнуйтесь из-за меня. Скажите мне эти желанные слова, которые обратят Землю в Небо.

[Подписи нет]

ЭДГАР ПО К ЕЛЕНЕ УИТМАН

18 октября, 1848

Вы не любите меня, иначе вы бы ощущали слишком полно в сочувствии с впечатлительностью моей природы, чтобы так ранить меня этими страшными строками вашего письма:

"Как часто я слышала, что о вас говорили: "Он имеет большую умственную силу, но у него нет принципов - нет морального чувства"".

Возможно ли, чтобы такие выражения, как эти, могли быть повторены мне мне - тою, кого я любил - о, кого я люблю!..

Именем Бога, что царит на Небесах, я клянусь вам, что душа моя не способна на бесчестие - что за исключением случайных безумий и излишеств, о которых я горько сожалею, но в которые я был вброшен нестерпимою скорбью и которые каждый час совершаются другими, не привлекая ничьего внимания - я не могу вспомнить ни одного поступка в моей жизни, который вызвал бы краску на моих щеках - или на ваших.