Положим, моему рассудительному, отчасти хладнокровному образу не пристало иметь такую мысль. Человеку, не носящему ни митры, ни монашеского клобука, смешившему [заставлявшему <смеяться>] подчас людей и считающему [считавшему за долг] доныне важной обязанностью погружаться во всю их пустую жизнь, [своим первым долгом стать среди их, <изучать> все их движения и] кажется [Далее было: очень] стран<ным> предпринять такое путешествие. Но разве не бывает в природе странностей? Разве не странно вам было встретить в сочинении, подобном Мертвым душам, [Далее начато: жарк<ую>] лирическую восторженность? Не смешною ли она вам казалась вначале и не примирились ли вы с нею, хотя не вполне еще знаете значение? Так примиритесь и с сим [этим] лирическим движеньем души [<1 нрзб.> душой] хладномыслящего автора. И почему можно знать, что то, которое кажется нам минутным вдохновением, налетевшим нежданно с небес откровением, это [Далее было: не есть] уже высшею волею бога не вложено [В подлиннике: вложенно] в самую природу и зрело в нас, невидимо для других. Почему можете вы сказать, чем [что] выполняется призванье мое в мир, [Далее начато: а. что есть неотразимое б. между жизнь<ю>] что отдаленное путешествие мое не имеет самой тесной и сильной связи с этим м<оим> сочинением, [с Мертвыми душами] кото<рое> с жалкими погремушками выступило в свет [в мир] из низкой калитки, а не из триумфальных ворот в сопровождении трубы и грома, с самою жизнью и с будущим, которое невидимо грядет и близко к нам. [и с будущею участью, которую готовит бог миру] Благословенье же святому промыслу и молитва богу: это говорит вам вся глубина души. Блаженство, может быть, растет такое на земле, о котором во сне и в самом невероятном мечтать не приходило еще человеку [Блаженство мы такое ныне встретим на земле, о котором не помышляла душа наша] и которое обильно, но живитель<но> нисходит на нас, если только в душах есть стремление, жаждущ<ее> принять ее.