[Мы движемся благодарность<ю>] к поэту, подарившему нам наслажден<ия> душ<и> великими творени<ями>, [произведениями <?>] и спешим принесть дань уваженья, [спешит взглянуть на] посетить его могилу. [Далее было: и никто не удивляется такому поступку] Никто не спрашивает [не спрашивает его] о причине такого поступка, никто не удивляется. Сын спешит на могилу отца своего, и никто не спрашивает, зачем он спешит, чувствуя, что дарованье жизни на свет стоит благодарности. А тому, кто подарил всему миру бессмертную жизнь души, не считается надобностью принесть такую благодарность, и всякий с изумленьем спрашивает, зачем он туда отправился, что за причина тому. Да, мой друг, если уже вы взвесите только ту любовь, которая заключена в собственной душе вашей, если вы оцените <ее>, если вы ей определите меру просто одними беспристрастными очами рассудка, благодарные слезы хлынут из очей ваших и вы уже не спросите, зачем я предпринимаю [отпра<вляюсь>] такое дальнее путешествие, и никогда дерзновенный ропот на какое бы то ни было несчастье не заронится в вашу душу.

Вы видите уже, что любви много заключено в душе моей. [Далее было: но что она растет и будет расти более, что ей потребен круг шире] Но любовь бесконечна и она обтекает большой круг. [Далее было: ибо] Человек давно позабыл о том, что [В подлиннике: чтобы] он должен жить этой любовью, ограничил [и ограничил] любовь свою и скупо изливает ее на окружающих. Отец думает, что он всё доставил, если доставил счастье только одному своему семейству. Сын думает, что он всё исполнил, если он только привязан к своим родителям. А другие и больше того [того больше] ограничивают любовь свою. О распространении любви на брата <мы> не беспокоимся <?> и немудрено, что без презрения слышим, как слова веры превратили <в> зло.